Сила интуиции

Елена Сотникова Елена Сотникова
18 Мая 2019
Елена Бальбурова
Марина Заболотская

Елену Сотникову называли «вечным главным редактором» – 21 год она возглавляла русское издание Elle. Поэтому ее уход из глянца для всех стал большой неожиданностью. Однако за этим решением стояло желание выйти за журнальные рамки и предъявить миру  нечто другое, большее. Сегодня, спустя три года, Елена Сотникова – признанный и востребованный художник с удивительно красочным видением мира и сильной интуицией.


Дебют Сотниковой в качестве художницы оказался масштабным – первая же проданная работа – триптих с гигантскими красными розами размером 3,5 на 1,5 метра – улетела в Таллин. «Невозможно проснуться балериной, – комментировали скептики. – Глянцевый главред, и вдруг...»
Мало кто знал, что Елена Сотникова занималась живописью с детства. Вслед за отцом-инженером, от природы обладавшим художественным дарованием, Лена увлеченно переносила на холст и бумагу известные мировые шедевры. Тогда она еще не знала, что копирование входит в обязательную образовательную программу художественных вузов. А мама Елены, врач-педиатр, вкладывала последние деньги в альбомы по искусству, которые окружали девочку с детства. В какой-то момент пришло осознание своей подготовленности к собственной живописной истории, но журнальная жизнь в режиме постоянных дэдлайнов не давала этим планам осуществиться. Несколько работ, сделанных в начале 2000-х, охотно разобрали соседи по поселку. А читатели Elle могли догадываться о художественном таланте любимого главреда лишь благодаря птичке Варе, придуманному ею графическому персонажу, сопровождавшему колонку редактора.
После ухода из Elle Елена впервые взяла в руки мастихин на курсах широкоформатной акриловой живописи в Международной школе дизайна и поняла – это оно. Итог последних двух с небольшим лет – более 140 картин в частных собраниях, две серии принтов и третья персональная выставка Intuition. «У меня очень сильная интуиция. Выставка с таким названием как нельзя лучше отражает суть моего творчества», – говорит Елена.

– Двадцать лет в глянце на посту главного редактора – это целая эпоха. Скажите, чего вам больше всего не хватает из «глянцевого периода» и что вы, наоборот, с радостью оставили в прошлом?
– Честно говоря, последние пару лет в глянцевой индустрии были для меня испытанием, как бы громко это ни звучало. Хотелось развиваться дальше – но куда? За все эти годы я так и не смогла увлечься модой по-настоящему. Последнее время я с большой неохотой (поверьте, это не кокетство!) ездила на показы в Милан и Париж. Мало кто понимает, что это очень нелегкое занятие. Показы с утра до вечера, между ними – обязательное посещение аксессуарных и ювелирных презентаций, встречи с рекламодателями и бесконечное шампанское на двух-трех ужинах каждый вечер. Толпы людей, бесконечные разговоры, давка при входе на знаковые показы. В душном или, наоборот, холодном зале гаснет свет, включаются мощные децибелы музыкального сопровождения... С утра все повторяется – белка в колесе вертится без остановки. Хорошо ездить на такие мероприятия иногда. Но за время своей работы в глянце я была в Париже и Милане больше 80 раз (в каждом городе), и это минимальный подсчет. Показов становилось все больше и больше – прет-а-порте, от кутюр, капсульные коллекции, круиз, запуски новых ювелирных коллекций и так далее. Конечно, были и свои безусловные плюсы: шикарные отели, подарки от рекламодателей, возможность ездить по миру, бывать в самых интересных местах, куда тебя приглашают, берут на себя все расходы, встречают и провожают... И все равно я сейчас понимаю – это замкнутый круг, несвобода, во многом – иллюзия. Для меня всегда было важно отдавать себе отчет в том, что я не часть люксовой индустрии, а журналист. Ни один главный редактор не может позволить себе купить ювелирные украшения с тех помпезных презентаций, на которые его приглашают. Взять напрокат – да, но не купить, не передать по наследству своим детям. Глянцевая журналистика обслуживает, если хотите, интересы совсем другого круга людей. Если ты это понимаешь, есть шанс остаться нормальным человеком и спокойно пережить переход в реальную жизнь. В то же самое время журнал всегда для меня стоял выше сезонных модных течений и поездок на показы. Я гораздо больше внимания уделяла текстам, интервью с интересными людьми, искала точки пересечения моды и повседневной жизни женщины со всем кругом ее проблем и интересов. Конечно, двадцать лет на руководящей должности в глянце создают вокруг тебя особую атмосферу, во многом придуманный мир, который кажется тебе исключительным и интересным абсолютно всем окружающим. Это не так, но позже я еще об этом скажу. Ты не думаешь о повседневных мелочах, которыми в реальной жизни надо заниматься самостоятельно. Визы, оплата мобильного телефона, гостиницы, личный водитель – все это как бы делается само собой, и тебе редко приходится вникать в эти вопросы. Не знаю, как дело обстоит сейчас, но это точно было так в самые «жирные» годы нашего глянца, которые я застала.
Когда я покинула Elle, а произошло это довольно стремительно, меня поразило ощущение пустоты кругом, отсутствия огромного количества людей, которые ежедневно окружали меня. Спустя несколько месяцев меня пригласили в Испанию (уже в новом качестве художника), и я с удивлением обнаружила, что у меня не только нет шенгенской визы, но и просрочен паспорт (смеется). Конечно, все это ерунда. Все эти привычки довольно быстро уходят, и ты привыкаешь к реальной жизни. Я спокойно езжу на общественном транспорте и на такси (я не вожу машину), оплачиваю свой мобильный телефон, а круг знакомств только растет – на открытие моей выставки Intuition, которая прошла с 1 апреля по 11 мая этого года в галерее Oli Oli Gallery на Поварской улице, пришло более 300 человек. Никогда, будучи главредом, я не получала такого количества цветов, ни на один праздник, ни на один юбилей. К чему я это? Жизнь идет, и не надо ничего бояться и цепляться за прошлые успехи и привилегии. Все будет только лучше, если найти свой новый путь и очень много работать, конечно, чтобы добиться весомых результатов.

Елена Сотникова– Наблюдаете ли вы сейчас за глянцевой индустрией? Какие тенденции могли бы выделить?
– Честно говоря, почти не смотрю репортажи с показов и не интересуюсь модными журналами. За два года утекло слишком много воды. Вижу, что бумажные версии журналов становятся тоньше, внимание переключается на интернет-версии. Я думала, что совсем отойду от журналистики, но мои читатели постоянно вспоминают мои тексты и хотят еще. Скоро запущу свой сайт, который я изначально хотела посвятить живописи, и там, наверное, будут и мои тексты, и интервью с разными людьми. Никуда не деться мне от печатного слова. Но я уже и не против – чувствую, что мой потенциал в этой области не отработан до конца. Хочу написать книгу. Может, и не одну.

– Уход со своих постов ветеранов глянца не только в Elle, но и Vogue, L'Officiel, Tatler – c чем, на ваш взгляд, это было связано?
– Руководители издательских домов всегда хотят чего-то лучшего, большего, необыкновенного. Порой сами не знают, в чем эта необыкновенность должна заключаться. Ищут новые кадры, в которые верят больше, чем в проверенных «ветеранов». Ну что же, это их право, их бизнес, их выбор. Я даже благодарна своему руководству за мудрое решение расстаться со мной. И правда – самостоятельно покинуть «зону комфорта» я не могла, меня можно было только подтолкнуть к краешку мнимой «пропасти». Там, где мне мерещилась «пропасть», оказалось бескрайнее плато и масса новых возможностей.

– Вы застали эпоху нулевых, самых «жирных» нефтяных лет, когда глянец был своего рода религией и буквально не считал денег. Можете рассказать об одной из грандиозных вечеринок тех лет?
– Грандиозных вечеринок, вечеров, приемов было столько, что я сейчас и не могу выделить что-то отдельно. Ведущие мировые бренды всегда очень креативно относились к своим презентациям. Помню, очень давно была на запуске нового мужского аромата Lancaster. Всех пригласили в Иорданию. Вечером мы долго шли на звук дудочки вверх в горы по дорожке, уставленной свечами. В конечном итоге прибрели в полную темноту. И вдруг раздался мощный грохот музыкальных аккордов, появились проекции кадров рекламной кампании аромата прямо на отвесных скалах, зажглись софиты, и мы увидели, что прямо в горах нас ждут красиво накрытые столы, и официанты с подносами, ломящимися от еды, цепочкой обходят место предстоящей вечеринки. Одной журналистке сделалось даже плохо от неожиданности. Такое не забывается. Но если я начну вспоминать подобные опыты, нам не хватит журнала.

– С кем из мировых звезд вам довелось познакомиться на посту главного редактора Elle, и каким из этих знакомств вы особенно дорожите?
– Я брала интервью у многих известных людей. Многих из них уже нет в живых. Джанфранко Ферре, Карл Лагрефельд, Александр Маккуин, Изабелла Блоу и многие другие. Стефано Габбана и Доменико Дольче, Альберта Ферретти, семья Этро, Анна Молинари, сестры Фенди, Роберто Кавалли, Антонио Маррас  – можно перечислять и перечислять. Я дорожу этими моментами, но, как правило, такие знакомства не имеют продолжения в реальной жизни. Когда до Elle я работала корреспондентом агентства Рейтер, была знакома со многими известными политиками и бизнесменами. Меня всегда мало трогал факт «прикосновения к великим мира сего». Я больше думала о том, чему могу у них научиться.

Елена Сотникова– По мнению социологов, нынешние 20-летние неизбежно сменят в жизни несколько специальностей, так стремительно меняется мир. Необходимость искать в жизни новые смыслы актуально и для многих взрослых, состоявшихся людей уже сейчас. Поэтому ваш опыт очень важен. Расскажите, сложно ли вам было после ухода из Elle искать новые ориентиры, новые возможности самореализации?
– У меня в жизни всегда все складывалось так, как будто меня кто-то вел за собой. Я никогда специально ничего не делала. Я легкий человек по жизни, а в более молодые годы была довольно бесшабашной. Только авантюристка 27 лет без какого-либо опыта работы в моде могла принять предложение возглавить один из ведущих мировых модных журналов. Да к тому же в 1996 году, когда рынок модной журналистики и фотографии в России был абсолютно пуст. Огромный визуальный опыт, который я получила после 20 лет работы в Elle, естественным образом подвел меня к живописи – я ведь рисую с самого детства.

– Вы, как и многие девочки из интеллигентных советских семей, получили прекрасное образование дворянского образца – живопись, музыка, иностранные языки. Можно ли сказать, что это повлияло на вашу профессиональную деятельность больше, чем ВУЗ?
– Я убежденный сторонник семейного подхода к воспитанию, личного примера для своих детей. С детства я была окружена альбомами по искусству. Одаренный от природы отец, инженер по специальности, в качестве хобби копировал известные мировые шедевры и меня приучил к этому. Он копировал классику, а я – импрессионистов и русский авангард. Вы говорите – ВУЗ? В инязе я выучила английский и немецкий. А вот тот факт, что в детстве я читала столько, что некоторые книги знала наизусть, дал мне в плане грамотности и понимания языка больше, чем любой литературный институт. Плюс пять лет работы переводчиком и журналистом в агентстве Рейтер стали для меня настоящей школой журналистики, с которой не сравнится ни один университет.

– Сегодня вы состоявшийся художник без классического образования. Как вы считаете, талант важнее диплома? В других сферах это тоже работает?
– Лучшие журналисты, с которыми я работала в глянце, не имели специального образования. Нам писали инженеры, врачи, учителя. И порой делали это гораздо лучше, чем выпускники престижных специализированных вузов. Я верю в силу семейного воспитания, хорошего общего образования и разностороннего развития. Это основа основ, на которой можно построить свою неповторимую историю, выработать свой стиль, стать успешным и ни на кого не похожим.

– Вы замужем в четвертый раз. И это в Москве, где множество красивых девушек в возрасте за тридцать не то что ни разу не были замужем, а годами даже ни с кем не встречаются. В чем ваша женская магия, в чем секрет?
– Сейчас выросло другое поколение, которое разучилось кокетничать и в основном демонстрирует силу. Об этом много говорится, поэтому я, наверное, не оригинальна. Не так давно, пытаясь понять и разрешить некоторые проблемы в отношениях, я ходила к психологу, молодой женщине. Она славилась как специалист по «выстраиванию границ». Это было жестко. Скажу так: если бы я следовала всем ее рекомендациям, мне, скорее всего, пришлось бы искать себе пятого мужа. Да, молодое поколение жестко выстраивает границы и в основном занято тем, что их охраняет. Через этот забор мало кому удается перемахнуть (смеется).

– Вы рассказывали, что сделали блефаропластику в 42 года и жалеете, что не сделали ее раньше. А каковы сейчас ваши отношения с пластической хирургией?
– Я выгляжу моложе своих лет, потому что у меня такая генетика. Это основное. Когда придет время (а оно не за горами), я сделаю себе круговую подтяжку. Я родила сына в 47 лет и не хочу, чтобы в школе меня принимали за его бабушку. Хотя я уже бабушка – моему внуку 5 лет, он старше моего сына. Еще я слежу за своим весом и не курю.

Елена Сотникова– Как главный редактор Elle, вы не раз признавались в любви к белому total-look. Каковы сейчас ваши фэшн-предпочтения?
– Я – человек стиля, а не моды. Сейчас я ношу три цвета: белый, черный и красный. Их мне хватает, чтобы создавать образы на любой случай. Я считаю, что в моем образе главное – лицо, особенно глаза. Одежда должна это подчеркивать, а не перебивать. Повседневный look – черные кожаные брюки, черный кашемировый свитер, грубые ботинки, массивные клипсы или винтажные пуссеты. Белые рубашки, удобные немнущиеся штаны, льняные платья. Брючные костюмы, но не с жакетом, а с туникой. Каблуки на мероприятия, плоские подошвы на каждый день.

– Вы, как и прежде, выглядите юной хрупкой девушкой. Ваш внук старше вашего сына... Как вы ощущаете себя в своем возрасте? Какой совет вы дадите тем девочкам, которые сейчас проходят рубеж под цифрой 50?
– Я никак не ощущаю свой возраст. Чувствую себя более молодой, чем в 25. Помню, мне было тяжело быть юной. Я казалась себе каким-то некрасивым существом и остро переживала разные возрастные рубежи. Сейчас смотрю на фотографии – ребенок ребенком... Что посоветовать женщинам, которым 50? Помнить, что это самое замечательное время, настоящий расцвет женщины, возраст востребованности, небывалой свободы, новой уверенности в себе. У нас исторически слишком развит эйджизм – судя по русской литературе, так было всегда. «В карете сидела старушка лет 45...» У меня, если говорить о психологии, очень сильный «внутренний ребенок». Эта девочка не дает мне скучать (смеется). Бывает, я разговариваю с какой-нибудь «тетенькой», а потом оказывается, что она младше меня на 10 лет. Вообще, у каждого свой путь. Просто мне кажется, что никогда нельзя сдаваться. Даже если все кажется черным и вам плохо в данный момент, это значит только одно – жизнь сбалансирует ситуацию, и наступит другое время. Лучшее. Только так и должно быть.
Добавьте эту статью:
« Назад в раздел
Новая эра. СЦ «Южный»
Новая эра. СЦ «Южный»
4 Августа 2020

Век «умных» вирусов заставил быть социально ответственными самых безалаберных, но расслабляться пока рано. Как изменится наша жизнь и лечение у врача в будущем, нам объясняет Елена Игуменова.

Простые и эффективные варианты инвестиций
Простые и эффективные варианты инвестиций
31 Июля 2020

Во времена, когда стабильны только перемены, особую ценность имеют советы экспертов. Директор представительства АО «ФИНАМ» в Тольятти Александр Адамов
отвечает на главный вопрос, как найти альтернативы банковским вкладам при снижении ключевой ставки.

Дневники самоизоляции: Максим Шашенков
Дневники самоизоляции: Максим Шашенков
31 Июля 2020

Дневники самоизоляции: Максим Шашенков

Дневники самоизоляции: Татьяна Алисова
Дневники самоизоляции: Татьяна Алисова
31 Июля 2020

Дневники самоизоляции: Татьяна Алисова

Дневники самоизоляции: Радик Гафурбаев
Дневники самоизоляции: Радик Гафурбаев
31 Июля 2020

Дневники самоизоляции: Радик Гафурбаев

Июнь/Июль
mediakit-01.jpg